Смешные истории

Короткие смешные истории

Смешные истории из жизни - cборник № 1375

Сборник смешных историй подготовлен: 15.02.2015 г.


Мама:
— Да, Вероника, наверное, мы тебя избаловали... Наверное, придётся тебя наказывать!
— Как это — ВЫ избаловали, а МЕНЯ наказывать?


***

Ехала я однажды с дочкой в автобусе, полном народу. Ей лет 5 было. Напротив сидит бабулька и с ней разговаривает про всякую ерунду. Та ей охотно отвечает. Бабулька:
- Ну, какая же ты хорошая девочка!
Дочка:
- Конечно, хорошая, я даже матом УЖЕ не ругаюсь!
Внимание всего автобуса было наше! А я не знала, куда мне провалиться.


***

Еду в маршрутке, которую постоянно трясет и подкидывает на ухабах. На остановках водила тормозит так, что стоячий народ с задней половины салона оказывается в передней. Когда водила трогается, ситуация с точностью до наоборот. При этом "рулевой обоза" говорит с кем-то из коллег по телефону, типа "да ты меня не обгонишь, да я тебя не пропущу!"
Паркуемся у очередной остановки, вернее метров за десять после нее. Со своего места встает ветхая старушка и направляется к выходу. В этот момент водила уже нажимает на кнопку закрытия дверей и лихо вжимает педаль газа в пол. Старушка по инерции летит назад, бьется об поручень, но все равно остается на ногах. Народ громко рычит на водителя, типа что же ты, Шумахер, делаешь то??? Чуть бабулю не угробил! Водила резко тормозит, старушка бьется об другой поручень, но каким то чудом опять остается стоять на своих двоих. Дверь открывается, и бедолажка выходит со словами:
"Это он меня на прочность испытывал!"


***

В детстве я так хотела быть солдатом, что однажды, когда мы с папой были на рыбалке, я надела себе на голову цинковое ведро и для верности закрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в красивой новой каске. Правда, я ни ничего не видела, кроме своих сандалий, и ведро очень неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку.
Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас - всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике.
Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго смеялся. А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился. И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло.
С возрастом моя тяга к металлическим предметам не уменьшилась, а мозгов не прибавилось. Уж не помню, когда там в школе делают первую флюорографию, но предполагается, что голова уже должна быть и даже иногда работать. Тогда я еще не знала о существовании гинекологов, поэтому флюорографии боялась страшно, просто жутко. И поэтому соображала еще хуже, чем обычно. Зайдя в кабинет на негнущихся ножках, я увидела ужасного вида конструкцию, состоящую из двух панелей выше меня ростом, между которыми натянута какая-то ржавая унитазная цепь. Типа, входить между панелями запрещено, пока врач цепь не снимет. Ну конечно, а то набегут без спросу, наделают себе снимков и убегут...
Короче, впустила меня тетенька-врач наконец-то внутрь шайтан-агрегата, рассказала, к чему каким местом и как сильно прижиматься надо, и свалила в другую комнату. А я одна, мне холодно и страшно. И вдруг - чу! Голос свыше:
«Цепочку в рот возьмите!» Я решила не сопротивляться Голосу и покорно взяла в рот эту жуткую цепь, которую неизвестно, сколько до меня народу брало в то же место. Цепь была очень невкусная и очень холодная. Наверное, она служит каким-то передатчиком рентгеновских волн - подумала я, одновременно пытаясь сообразить, надо ли брать в рот всю цепь целиком или можно ограничиться небольшим ее фрагментом. Догадавшись, что раз цепь ржавая вся, то совершенно очевидно, что придется заталкивать ее в себя до самого колечка, я добросовестно запихала ее за щеку. Минут через 15, когда тетенька-врач снова смогла говорить, она мне объяснила, что вообще-то имела в виду серебряную цепочку с кулоном, висящую у меня на шее, но и так тоже неплохо получилось. И сказала, что белой завистью завидует тому гинекологу, к которому я приду на свой первый осмотр.
Когда я все это рассказала папе, он ответил, что еще после вишневых косточек понял, что жить мне будет сложно, но интересно и нескучно. И хотя я вот уже несколько лет как перестала надевать на голову и брать в рот неподходящие предметы, пожаловаться на однообразие в своей жизни я и правда не могу. Чего и вам желаю.