Смешные истории

Короткие смешные истории

Смешные истории из жизни - cборник № 1504

Сборник смешных историй подготовлен: 19.03.2015 г.


Мой ребенок периодически поражает точностью суждений и неизвестно откуда взятой житейской мудростью. Сидим как-то смотрим фильм "Зигзаг удачи". Там героиня, придя домой, видит, что ревнивый муж в очередной раз вывез всю мебель и сам уехал. Героиня садится на пол посреди голой квартиры и плачет. Входит моя дщерь в возрасте 6 или 7 лет:
- Ой, мам, а чего это тетя плачет?
- Да, понимаешь, от нее муж ушел...
- И от чего она плачет, от грусти или от радости?


***

Историю рассказывала наша учительница труда еще в школе. Учились они в Герцена (уж не знаю какой факультет готовит учителей труда, но не в этом суть). Пришлось им как-то сдавать экзамен по чему-то, связанному с военной подготовкой - это юным леди-то! Никто ничего не знает и все вооружаются всевозможными шпорами, пряча их, где можно и где нельзя. И вот одна девица делает "бомбы" (большие листы, которые можно потом нагло положить на стол - типа черновик) и располагает их под блузкой на уровне талии, прикрыв сверху все это топорщащееся богатство широким поясом. Приходит на экзамен - за ОЧЕНЬ НИЗКИМ журнальным столиком сидят 2 мужика - преподавателя, а перед ними разложены билеты. Девице приходится наклониться, чтоб взять билет, и, не менее естественно, все ее "бомбы" издают при сгибании хорошо слышный в тишине шелест. Далее следует логичный строгий вопрос:
- Девушка, а что это у вас там ШУРШИТ?!
Девца краснеет, мнется и произносит смущенным голосом:
- Это у меня ШУРШАВЧИК.
Пауза. Преподаватели смущенно переглядываются, но т. к. в "моде" не разбираются, милостиво отправляют девицу готовиться к ответу.


***

За реальность ручаюсь, так как рассказала моя мама... В Литве есть такой курортный городок - Паланга, туда летом видимо-невидимо народу собирается, но речь пойдет про еще советские времена, когда Паланга была городом санаториев, профилакториев и в большинстве домов отдыха. Забыл сказать что это на Балтийском море. Так вот, получила какая-то бабулька из глубины России "путевку в жизнь" то есть на отдых, в Палангу. Приехала, устроилась и следующим утром выходит из комнаты своего домика, расстилает прям около домика покрывало и начинает наслаждаться теплыми прибалтийскими солнечными ваннами. И так происходит все 9 дней из этой десятидневной путевки... Может тетенька и раньше задумывалась, а куда это народ после завтрака уматывается, но толи спросить боязно, толи так, не хотелось с коврика подниматься, но вот только в последний день, выйдя со своим покрывалом на улицу и собираясь в последний раз отдаться любимому времяпровождению мадам все таки решается выяснить причину исчезновения людей из дома отдыха (просто Х файлы какие-то). Подкатывает колобок к моей маме, которая в тот раз была начальником смены, и задает вполне резонный вопрос, дескать, - А где же люди? На что получает ответ - Все на море. Надо было бы видеть выражение человека, приехавшего из неизвестно откуда, отдохнуть и 9 дней валявшегося на газоне рядом с домом...
- НА МОРЕ?!


***

Пошли мы как-то недавно в оперу. Небольшой концертный зал, не спец-оперный театр. В программе - "Кармен" Бизе. Все расселись, пошумели, покашляли. Вышел и расселся в яме оркестр. Утихли звуки настройки. Появилась верхняя часть спины дирижера. Все изготовились. Дирижер взмахнул палочкой. И тут. В зале раздалась мелодия. Она, как и следовало, доносилась со стороны оркестра. Это была правильная мелодия. Та, которую все ждали. Увертюра к "Кармен". Жоржа Бизе. Та самая."Еб-тири-бири-бири, еб-тири-бири-бири, еб-тири-бири-бири еб!". Если кто не помнит. Но что-то в этой мелодии показалось всем нам странным. Исполнение было каким-то издевательским. В мелодии присутствовали и тема, и аккомпанемент, но звуки были какие-то странные и даже несколько дребезжащие. В этот момент мы все увидели, как дирижер, до этого стоящий к залу спиной, повернулся к нему лицом. Лицо имело озадаченное выражение, руки по-прежнему подняты над головой. Комичность всему придавало еще и то, что обычно видишь только плечи и голову; и вот, из ямы на вас недоуменно смотрит голова дирижера. В этот момент откуда-то из передних рядов поднялась средних лет дама с пунцовым лицом, и, нервно ковыряясь в сумочке, кинулась к выходу. Звук увертюры двигался вместе с ней. На середине пути она, наконец, нашарила в сумочке то, что искала, оказавшееся сотовым телефоном какой-то, видимо, очень новой конструкции, судя по качеству исполняемой мелодии, и стала давить на кнопки. Телефон доиграл увертюру до места "Тореадор, смелее...", когда за дамой захлопнулась дверь. И тут зал грохнул. Смеялись все; люди утыкались в плечи своим спутникам и спутницам, хватались за животы, закидывали головы и утирали глаза и носы, кашляли и опять ржали; ничего не понимающие дети хохотали за компанию со всеми. Дирижер тоже утирал глаза белоснежным платком. Когда последние люди откашлялись от смеха, дирижер повернулся к залу спиной, взмахнул палочкой, и мы, наконец, услышали то, за чем пришли в тот вечер в театр.